Книга первая

3

«Просыпайся! Полцарства проспал,

Баламут. Просыпайся!» – Никита

Остью проса будил – щекотал

Елисея, подмявшего жито:

«Баламут». Рябо сквозь колоски

Перекрестья трав скошенных сухи

Проступали, скоблило виски

Бормотание: «Сонно-то. Мухи».

Увернулся мух. Млел косогор

Пыльным сором, снопов колыханьем,

Жгло – карябало сонный измор

Насекомых возней и жужжаньем.

«Где твой леший! Приснился? А мы,

Сторожей выкликая, с Аленой

Убежали от их кутерьмы

Вдоль зари, синевой опаленной.

Так душисто! Такая краса:

На лугу, по колено в тумане;

Шелест зарослей, птиц голоса,

Утаенных в забористой рани.

На меня из лещины, светясь,

Вскинув руки, дышала Алена!..»

«Э?» «Нырнул с плеском в ерике язь,

Крякнул тетерев, к туче – ворона;

Нас окликнули – переполох!

За делянкой дремал пришлый – пеший;

Спохватились и в крик: ах да ох, –

Ни гульбы, ни страды... Где твой леший?»

«Вы спугнули, – привстал Елисей, –

Развели канитель над холстами;

Сторожа! Кукареканье змей

Умыкнёт заодно с петухами».

«Не, свели чужака под засов,

Расспросил воевода. Сказитель!

Баламут. Из волхвов, из попов:

Всюду жалобы, в смерти – обитель.

Говорит, по опушке, в трех днях,

Становище зрел стольной дружины:

Гладь кольчуг, сбруи на лошадях

Золотые; а снеди, пушнины!..

К нам, де, скоро. Откупимся». «Ты

За Аленой не вейся, ей пара –

Я. Печет – поживись у воды,

Занедужило – выпей отвара».

«Что удумал. Не вьюсь. Сам ушел

В лапы к лешему. Эй, вкруговую

Смех, затеи; хватай за подол

И держи хоть свою, хоть любую;

Завлекут! Беспокойно. И с ней,

Ты-то сгинул, я был – безоглядно

На подружек, – охапки ветвей

Разжигали и прыгали!..» «Ладно».

Жатва – перистым гулким серпом,

Зерен пядь, обреченная недрам;

Ближний сруб хлопнул ставнем-щитом,

Ахнул колокол – то ли за ветром?

«Сонно. На реку!» «Вылез едва.

Мне отца замещать. Он обозом

До заморских гостей. Мрет ботва,

Мед по дуплам, свинья с опоросом!..

За поденщиком, брат, глаз да глаз».

«У! – забота нашла Елисея. –

Слово дал – не сдержал; в этот раз

Что мешало? Во лбу – ахинея;

Не могу быть толковым!» «Смоги».

«Обещался кормильцам, теленок,

Порубить на подворье суки,

Растопырились – бьются спросонок,

И забыл. Ты, Никита, с умом;

Прямо клад: за родителя стряпать

На хозяйстве! Любим поделом;

Олух я – обезноженный лапоть».

«Не скажи! Обезноженный. Как

Ошарашишь причудой! Хлев – пытка.

На хозяйстве и пращур – мастак».

«От причуд не имел ли прибытка?

Зубы спудом, червяк в животе».

«А без них – непробудная скука!» –

И к бревенчатой дымной гряде

Побрели, восхваляя друг друга.
 

Книга первая

2

Ударил крыльями петух,

Разлегся невод у причала,

Качнулся холст, вознесся пух,

И день повел круги сначала.

Прилипла к облаку луна

Оборванной мякиной в сите,

Тряслась черна и зелена

Вчерашняя вода в корыте.

Цвела зубцами череды

Нечесаной кобылы холка;

Оглобель скрипнули лады,

Заерзал хряк, зевнула тёлка.

Катили вялых трав пучок

Ракиты прутья загребущи;

Заржал табун, пропел сверчок:

Запевы чаще, звуки гуще.

Над грядками косой стеной

Дрожала паутина сада;

Попрыгали в слепящий зной,

Деря глаза, босые чада.

Разносят праздности посул

Широким эхом тучи дальни;

Срывается шипящий гул

За искрами от наковальни.

Горит пожухлый сор, – не то

По улице пчелиным роем!

Сойдясь, топор и долото

Сосновым веют новостроем.

Торчмя – подвода: язва, тпру!

Скривилось колесо на кочке;

Возничий, думщик на пиру,

Присел, кумекая, в тенёчке.

Вокруг, откуда ни возьмись,

Умельцы – сдабривают притчей:

Насаживай, подбей, упрись! –

Уклончиво пыхтит возничий,

Мол, сам я… На говорунов

С толкушкой кинулось, шалея,

Чудовище! За связкой дров

Погнало мужа-ротозея.

Кивали, тёрлись, убрели;

Кобыла, смяв ноздрей лоскутья,

Чихнула – и тянуть кули

На торжище – на перепутье.

Людей как мошек ввечеру!  

Шуршит пшено, витает сено;

Куница – рысь не ко двору?

Нужда зубастей, звонче мена.

Рогожи на пол, к воску – мед;

Цена в одно влетела ухо,

В другое вылетела; рот

Смакует: ай да медовуха!

Когда бы в глотке не дыра!..

Узлы в охапку, по подводам,

Наживу к телу, – знать, пора

По пасекам и огородам.

Рябил мочалом пруд. Ботву

Жевали гусеницы. Вяло

Хвосты топорщились в хлеву

За оводами. День – сначала.

Пуще молоко, чем коньяк,

Сизая светла железа,

Пуще – по излучине мрак,

От подола – след-бирюза;

На прожилках – зноя трико,

Вширь несметно, вглубь далеко,

Литься долго, слиться легко,

Ближе молока – молоко.

Дольше глубины – глубина,

Дальше высоты – высота;

Утоляет нёбо она –

Млечного Пути красота.

По широкой мгле налегке,

Ситные луга вдалеке,

Окрыляет паром сквозняк,

Раньше молоко, чем коньяк.

Раньше молока – бирюза,

Шире полюсов – полюса,

На прожилках – копи Плеяд,

Даже за звездой – наугад.

Звезд отливы вдоль ширины,

Сизым паром из глубины,

Утолиться – не утонуть,

Ближе молока Млечный Путь.

Лестница без рук и без ног,

Поперек пути – Козерог,

Винного созвездья порог,

Разминулся, если бы мог.

 
Книга первая

1

На холмистой белесой излучине – где

Расступаются к пойме дубов голенища,

Где поляны в ромашках, луга в резеде,

Частоколом подворий взросло городище.

По буграм, под буграми, в обнимку и врозь,

Раздвигая макушки, скрепляя уступы,

Между балками вкривь, от излучины вкось

Населили безлюдье смолистые срубы.

Бередил их рассветы степи конский рев,

Море – дальние горы – плодило тенёта,

Осажденные шкурами лютых ветров;

За ветрами – леса, за лесами – болота.

На закат – в переливах, пунцовых клубах

Из холодного камня мерцали палаты,

К желвакам выкликали воинственный страх

Вскользь простертые копья, гремучие латы.

Временами. А временем в лённом стогу

Старожилам ловчиться, усопнут налимы,

На подворье кудесить, бузить на торгу,

Замышляя приплод, исповедуя зимы;

Обретя разуменье к сварливой поре,

Заповедовав снасти-сады-огороды,

На завалинках речи держать, – детворе

По морозу салазки, весной хороводы.

Тридесятое княжество, вящий постой,

До царя – самобранка, до бога – обедня,

Там курная изба мнится печью с трубой,

До всевидящих дыр истирается сплетня.

В окнах – бычий пузырь, ледяная слюда,

Не влететь на щепу ни жукам, ни метелям;

Горностаем глядит, горностай хоть куда,

Из сырого подклета веснушчатый терем.

Нечисть наперебой! От жнивья до жнивья,

Через пращуров, ладан снося без опаски,

Быль сосут упыри, а разбой соловья

Заклинают: не мсти! – рыб-утопленниц ласки.

Тусклой кожи, волос, будто тина, лазурь

Тише сальных икон, глуше сладости дольней;

Окатил из ушата и веником дурь!..

Обойдется за капищем, под колокольней:
 

На холмистой белесой излучине, – где

Расступаются к пойме дубов голенища,

Где поляны в ромашках, луга в резеде,

Жил да был Елисей на виду городища.

 
Светало. Сказочным туманом

Дымился сизый плес востока;

Сгущая мшистые ухабы,

Из невода тянулись лапы

Костра за сумрачным курганом.

Вдруг вынырнув, змея-протока

Блеснула рябью и в овраге

Погасла. Бились тьмой во мраке

Урочищ плечи косолапы.

Обрывисто звучали перья –

Болотисто. Вершины сосен,

Скрестив земли и неба вёрсты,

Крестами в синие погосты

Врастали. Шорохов поверья

Дробились редким кликом. Грозен

Калился свет. Луна дышала

Затмением. Луна устала

Вращать медлительные звезды.

Тогда вдоль капищ, языками

Взметнувшимися мглу сжигая,

Они в кострище тлели утло,

Багряный жар, прозрачный будто,

Несметными – прозри! – рывками

Вширь вытянулся, обдавая

К мечтательной могильной лени

Приученные мраком тени

Личинами. Настало утро –

Равнина в пестром сарафане.

Кружась, плотва до дупел-вышек

Взлетала. В росах мокли, хоть и

Поджаты были, вётел локти.

В седой крапиве на поляне,

На зыби мха пестрели шишек

Заточенных чешуйки – зерна;

Вещали из прогалин дерна

Копыто вепря, рыси когти.

Забывчиво стекала дрема –

Безветренная дымка – с ока

Раскатистого солнца. Стебли

Присвистывали. Льнула в дебри

Терновника до окоема

Поросшая репьем дорога,

Петляющая с валунами;

Расселинами – плавунами

Искрилось дно, шипели гребни.

Сцена 56

Цыгане поют.

Реки льдом взялись, были замело;

Ты ко мне вернись хоть на миг всего!

Пусть не быть весне, пусть замерзну я;

Ты вернись ко мне, я твоя, твоя!

Век скулить зиме, с ней погибну я;

Ты вернись ко мне, я твоя!

Стоны давят грудь, муку не спугнуть,

По садам и снам бродит слез голытьба;

Бесконечна тропа, безответна мольба,

Мрак сгустился шальной надо мной.

Реки льдом взялись, были замело;

Ты ко мне вернись хоть на миг всего!

Пусть не быть весне, пусть замерзну я;

Ты вернись ко мне, я твоя, твоя!

Век скулить зиме, с ней погибну я;

Ты вернись ко мне, я твоя!

КОНЕЦ

Сцена 55

Петроград. Дворец князей Юсуповых. Великий князь

Дмитрий Павлович и княгиня Ирина.

Дмитрий

Это я.

Ирина

            Это ты.

Что-то нужно?

Дмитрий

                          Не знаю.

Ничего. Без нужды

По домам разъезжаю.

Ирина

Хорошо.

Дмитрий

              Хорошо?

Ирина

Да. Наверно.

Дмитрий

                      Ирина!

Ирина

Что случилось?

Дмитрий

                            Прошло,

Отпустила стремнина.

На заветрии скал

Я прозрел.

Ирина

                   В самом деле.

Дмитрий

Ты согласна? Искал

Полустанок в метели.

Ты могла бы простить

И не дуться.

Ирина

                     Простила.

Дмитрий

И готова любить?!

Ирина

Я тебя не любила.

Дмитрий

Это ложь. Ты была

Для меня беззаветной!

Ирина

Для тебя?

Дмитрий

                 Ты жила

Нашей страстью! Бесследной?

Почему бы назад

Не взглянуть! Почему бы

Не вдохнуть аромат,

Наполняющий трубы

Перемен? Кривизну

Не разрезать на части!

Почему бы вину

Не…

Дмитрий

        Ты прав. Прав отчасти;

Я тобой увлеклась –

Твоим призрачным телом.

Дмитрий

Я не призрак.

Ирина

                        Спаслась

В мираже оголтелом

От сомнений.

Дмитрий

                         Ты лжешь.

Ирина

Если лгу, что такого?

Уходи. Не вернешь

Из сомнений – былого.

Дмитрий

Я!..

Ирина

       Иди. Побеждай.

Будь удачлив.

Дмитрий

                       И всё же!

Ирина

Уходи. Не роняй

Обещаний.

Дмитрий

                    Смерть строже?

Извини. Мной, шутя,

Перепутаны даты;

Замечтался.

(Уходит)

Ирина

                       Тебя

Как любила когда-то!

Как люблю – навсегда;

Сколько страсти осталось!

Горе – разве беда?

Горе – Божия шалость.

Сцена 54

Там же. Великий князь Дмитрий Павлович

и князь Феликс Юсупов уходят.

Николай Михайлович

Случайно и всегда, внезапно и не вдруг

Постигшее обряд ничтожество значений;

Предсказанный конец? Начало умозрений?

Разомкнутый – почти – осознанности круг.

Преемственности цепь – единая почти,

Разбитая в стихе на внешние фрагменты,

Отобранные вспять из хаоса моменты,

Которые смогли пространство обрести.

Пространство резких форм, изломов и страстей,

Воздвигнутых служить контрасту: или – или.

Дают пределы сфер толчок обратной силе,

От них струит эфир цвета палитры всей.

С поверхности впитав дожди, цветущий куст

Гармонию творит разрозненных понятий,

Сгущая аромат прозрений без изъятий,

Храня среди начал обряд, который пуст.

Сгущаются цвета поверхностных толчков,

До крайностей в стихе расходятся полотна;

На поприще дилемм апатия бесплодна,

Крушит ее трагизм фрагментов и кругов.

Трагедия – за ней упадок или взлет?

Преемственности круг – не есть ли образ строчки?

На землю, небо взгляд с иной в пространстве точки,

От формы к существу обряда переход.

Не есть ли?!. О, словам надежд не занимать;

Сознание – пролог любого результата,

Сквозит неясно где, спускается куда-то
И тщится, чуя смерть, бессмертию воздать.

Сцена 53

Петроград. Дворец великой княгини Елизаветы Федоровны.

Великие князья Николай Михайлович и Дмитрий Павлович,

князь Феликс Юсупов, депутат Владимир Пуришкевич.

Пуришкевич

Будет сдержано слово! Для истории правду

Пишем без сантиментов – в демоническом свете.

Дмитрий

Я курка не касался!

Пуришкевич

                                Не касались взаправду.

Достоверно припишем мне деяния эти.

Господа! Вам безмерно и судьбе благодарен,

Горд причастностью к битве с сатанинским отребьем;

Честь имею. Потомством будет вызов прославлен!

(Уходит)

Николай Михайлович

Важный дядька.

Дмитрий

                             Подвыпил. Изошел благолепьем.

Николай Михайлович

Драчунов пустозвонство катастрофе подобно;

По машинам! Царица без Распутина – утка.

Феликс

На царицу!

Дмитрий

                  О чем вы?

Николай Михайлович

                                   Вам не помнить угодно?

О захвате престола.

Дмитрий

                                 Драться – скверная шутка.

Обстоятельства выше.

Николай Михайлович

                                       Старец мертв?

Дмитрий

                                                                Полицейский,

Прибежавший на выстрел, доложил по команде!

С ночи на ноги поднят гарнизон Царскосельский,

Чтобы залпом ответить заговорщицкой банде –

Нам и вам!

Николай Михайлович

                  Перестаньте! Гарнизоны в России,

Пошумев с перепоя, приобщаются к славе

Одолевшего маршем смуты перипетии;

Кто посмел, тот и призван.

Дмитрий

                                              Рисковать я не в праве!

Николай Михайлович

Вы не вправе?

Феликс

                          Избранник.

Дмитрий

                                               Еле спасся сегодня!

Отравись я, кому быть претендентом в монархи?

Ваших сказок вернее даже снег прошлогодний.

Я стрелял из потемок; целясь, нервничал архи!

Николай Михайлович

Вам сочувствую.

Дмитрий

                             Дружно мы расслабимся, чтобы

Не наделать ошибок, на штыки не нарваться!

Государыня хвоей полыхает от злобы,

Опрометчивых действий будем остерегаться.

Николай Михайлович

То есть, вы не хотите?

Дмитрий

                                       Я хочу!

Феликс

                                                     Прозорливо

Кущи аспидов, терний князь предвидит в блицкриге;

Но, примерившись к царству, пулю звать – некрасиво.

Дмитрий

Отсыреет обида, я...

Николай Михайлович

                                  На свалку – интриги!

Если уж гарнизона опасаетесь, в Думу

Отправляйтесь покамест ваш деликт не осмеян;

Возглавляйте, готовьте оппозицию к штурму

Царско-сельской твердыни!

Дмитрий

                                                Был бы в Думе уверен,

Призывал бы; а то ведь предъявляют мотивы,

Маскируясь почином, и кряхтят от подачки;

А меня государи – на войну за призывы!

Отдохну, закрутился в злободневной горячке.

Николай Михайлович

Мертв колосс – не Распутин?

Феликс

(в сторону)

                                                  Солипсический вывод,

Озаренный гримасой от лица до изнанки.

Колебания торса, экспозиции выверт:

Космос весел! Поёрзав, с пеной треснули склянки.
 

Сцена 52

Министр внутренних дел Александр Протопопов

в Царскосельском дворце.

Протопопов

Год високосный. Была ли комета?..

Не было, кажется. Облако лета;

Осень, меня возносившая ввысь,

Гулкий декабрь, подвывающий: брысь.

Не воспарю я на пасху в премьеры,

Не исцелю обветшалые нервы:

С креслом братайся, к сукну прилипай;

Камень на шею и в прорубь ныряй.

Метко нырнул бы заступник идейный!

Вмиг урезонил бы разум питейный!

Уши пристынут, отвалится нос:

Холодно в проруби, лютый мороз.

Входят императрица Александра Федоровна и Анна Вырубова.

Вырубова

Сведенья точные?

Протопопов

                                Точные.

Александра Федоровна

                                                Где он?

Протопопов

Тело не найдено. Приставом сделан

Полный доклад. Есть на Мойке дворец,

Там и застрелен Распутин – отец.

Только что. Феликс Юсупов, хозяин,

Был во дворце истеричен, угарен;

Был Пуришкевич разнуздан и пьян;

Дмитрий – великий…

Вырубова

                                     Дописан роман.

Александра Федоровна

Тело не найдено!

Протопопов

                               Найдено будет;

Ищем!.. Простите мне.

Вырубова

                                       Вас не убудет.

Протопопов

Поиск возглавить решил.

Александра Федоровна

                                           С вами Бог.

Протопопов

Буду стараться!

(Выходя, в сторону)

                           Напьюсь. Изнемог.

Пауза.

Вырубова

Что я могла? Он, как чувствовал, чинно

Благостно рёк, а вчера беспричинно

Разволновался.

Александра Федоровна

                            Иконе – свечу!

Верить в кончину его не хочу.

Вырубова

Лишнее – верить. Настало.

Александра Федоровна

(в смятении)

                                              За нами

Мчатся князья разъяренными псами,

Мчатся убить!.. В Ставке мой Николай;

Господи, кто нам поможет?

Вырубова

(осмысливает поучения Распутина)

                                                 Встречай,

Не прекословя, приют и потерю;

Мир – это я, что люблю, тем владею!

С глаз пелену вожделений сотри,

Счастье твое не снаружи – внутри.

Счастье – восторг пережитой утраты;

То же страданье. Мы прошлым богаты!

Страх покоряется прошлому. Зов

Памятно внятен лугов и лесов,

Паводка, кочек болотистых...

Александра Федоровна

(отрекаясь)

                                                    Право,

Нас ненавидящей княжьей оравы

Не обуздал бы юродивый царь –

Мой гренадер, облаченный в стихарь.

За руки взявшись, в разлуке – блаженство,

К мукам исход – бытия совершенство;

Светлое завтра наставник предрек:

Вечность любви, исцеляющей рок.
 

Сцена 51 (окончание)

Входят князь Феликс Юсупов и Григорий Распутин.

Феликс

(Распутину)

Гости пустились от вас наутек;

С ними княгиня. Вне избранных чар

Мы попируем.

(Видит Ирину)

                          Ирина!

Распутин

                                       Сверчок

Вылетел в горницу; Феликс, пожар?

(Снимает шубу, усаживается за стол)

Ну!

Феликс

(Ирине)

       Вы… внезапны.

Ирина

                                  Я праздную здесь.

Феликс

Празднество?

Ирина

                       Дружба, любовь напоказ;

Мне захотелось пирожное съесть.

(Тянется к отравленному)

Выберу сладкую смерть.

Феликс

(отодвигает пирожные)

                                         Не для вас!

Распутин

Жизнь вместо сахара; смерть разве мед?

Был бы горазд отрекаться.

(Феликсу – о тарелке с пирожными)

                                             Поставь.

Мухой вцепился в нее! Не всосет

Висельник пули – полночи лукавь.

Сладостей вовсе не ем. Ну и что?

И на старуху – проруха.

(Ирине)

                                         А ты

Свесила голову в омут почто,

Не сосчитала кругов у воды?

Было – так радуйся! Не было – жди!

Чудо, явившись, приходит затем,

Чтобы, порадовав сердце, уйти!

На день сперва, через дни насовсем.

Ты-то изведала?

Ирина

                             Да.

Распутин

                                    Пожалей

Богу не смогших отдаться сполна –

Черствых, безруких, безногих.

(Феликсу)

                                                    Налей!

И не злорадствуй; здорова она.

Феликс, отодвинув бокал с отравой, разливает вино. Распутин пьет.

Точно привязанный.

Феликс

                                     Горько мне, ведь

Подло со мной поступили, отец;

Я оскорблен. Я обязан стереть

След оскорбления кровью!

Распутин

                                              Скупец.

Ярость излечит тебя. Ну, веди

Званых гостей; затянулся обряд.

Феликс

К вам приведу!

(Выходит за гостями)

Распутин

(Ирине)

                            Разумеешь пути?

Ирина

Смутно. А вы?

Распутин

                           По судьбе – наугад.

Броды затоплены, наползень крут;

Выпью за здравие. За упокой.

(Пьет)

Люди от паводка в гору бегут;

Ан, полыхают леса за горой.

В подвал спускаются Феликс, Дмитрий, Пуришкевич и Коралли.

Феликс

(шепчет)

Яд не берет его!

Коралли

                             Демон!

Пуришкевич

                                           Аврал.

Дмитрий

(в руках – револьвер)

Пуля возьмет.

Пуришкевич

                        Громозвучно!

Феликс

(Распутину)

                                                За стол?

Распутин

Распоряжайся.

Феликс

(вошедшим)

                          Присядьте.

Пуришкевич

                                              Настал

Час испытанья.

Дмитрий

(скрывая револьвер от Распутина)

                           Часы я завел.

Молчание.

Пуришкевич

Свиделись с чертом.

Распутин

                                    Какой я вам черт?

Бросьте втыкать колею в колею,

Вдоволь пребудет сермяжных забот;

Вам бы затравку умерить свою.

Пуришкевич

Вы извратили!..

Распутин

                           Эх ты, говорун;

Помилосердствуй.

                               Чего не едим,

Не выпиваем из адовых урн?

Или хозяин у нас нелюдим!

Феликс

(указывая Дмитрию на пирожные)

Ешьте и пейте!

Дмитрий

(взяв пирожное)

                           Без пудры?

Феликс

(Распутину)

                                              И вам.

Дмитрий

(подносит пирожное ко рту)

Раз укусить.

Распутин

(Ирине)

                    Душка, быль отвори.

Феликс

(Распутину)

Смолкните!..

Ирина

                     Это отравлено!

Дмитрий роняет пирожное. Револьвер на столе.

Распутин

                                               Срам;

Травите гостя. Пойду я.

(Идет за шубой)

Феликс

(подхватив со стола револьвер, целится в Дмитрия

или Распутина)

                                           Умри!

(Стреляет)

Ирина успевает отвести руку Феликса. Распутин едва задет пулей.

Револьвер падает. Ирине дурно. Коралли уводит ее в гостиную.

Распутин

Феликс, ах Феликс!..

Феликс

                                    Месть утолена.

(Видит Дмитрия)

Жив почему-то?.. Атропос, назад!

Мне помешать? Запорю вещуна.

Гости, к столу!.. Граммофон! Маскарад!

Распутин вываливается в дверь – на улицу. Пуришкевич

стреляет из собственного револьвера.

Пуришкевич

Мажу я!.. Мимо.

Феликс

(Пуришкевичу)

                             Не троньте! Скупой.

Сдохнет. Собака!.. Собаку казним.

Дмитрий, подняв с пола револьвер, выбегает за Распутиным.

Раздаются выстрелы.

Эту. Не ту!.. Почему-то живой?

Дмитрий

(возвратившись)

Не промахнулся. Покончено с ним.

Сцена 51

Подвал во дворце князей Юсуповых. Великий князь Дмитрий Павлович

и Вера Коралли. На столе – пирожные и вино.

Коралли

Где же ваш демон, Иларий и Прокл?

К ведьмам на шабаш уехал поди;

Ведьмы удавят его.

                                Дмитрий, блёкл

Вечер декабрьский; что кукла – сиди.

Скучно!

Дмитрий

               Щелкунчик и старец-орех.

Коралли

Я не достанусь ему? Я боюсь!

Мигом наверх.

Дмитрий

                          Прошмыгнет и наверх

Змеем извилистым; за ногу – кусь!..

(Касается ног Коралли)

Коралли

(якобы укушенная)

Ай! Что вы, сир! Я дрожу, как вино

В зареве высохших губ.

Дмитрий

                                       Много льда?

Коралли

Холод и страх – укротители, но

Я от истомы дрожу иногда.

Дмитрий

А не могли бы назвать шалуна,

Дрожью обдавшего вас?

Коралли

                                          Сердцекрад!

Он отражен в зазеркалье вина;

Пейте меня – венценосный пират!

(Целует Дмитрия)

Входит княгиня Ирина.

Дмитрий

(Коралли, увидевшей Ирину)

Кто там?

(Оглядывается)

Ирина

(после паузы)

               Я… Князь! О, простите.

(Желает уйти)

В дверях оказывается депутат Владимир Пуришкевич.

Пуришкеви

(Ирине)

                                                       Пардон!..

(Присутствующим)

Доброй нам ночи.

Дмитрий

                                Княгиня!..

Коралли

                                                 Хорал?

Дмитрий

Ира! Ирина! Постой!..

Пуришкевич

(узнает Ирину)

                                     Потрясен;

Вы, поспешив, исключили провал!

К вашим услугам – сейчас и всегда.

Я – Пуришкевич, пока депутат;

Вы, вероятно, наслышаны?

Ирина

                                                Да.

Пуришкевич

Мне депутатский противен мандат;

Дума противна – никчемны они!..

Мне – как и всем, здесь собравшимся.

(Смотрит на часы)

                                                                Что ж,

Движется время. Присесть?

Дмитрий

(Ирине)

                                                Извини!

Я сожалею. Меня ты поймешь,

Если…

Ирина

(громко)

            Спасибо.

Дмитрий

                            Мне жаль! И невмочь!..

Коралли

(притворно, Дмитрию)

Вы передумали? Кстати весьма.

За балюстрадой волшебная ночь;

Пусть не отравится ядом зима!

Пуришкевич

(Дмитрию)

Как передумали! Князь, без борьбы?

Дмитрий

Я не об этом!

Пуришкевич

(Коралли)

                        Шутница.

Дмитрий

(шепчет Ирине)

                                          Я твой!..

Ирина

Будет когда-то.

(Идет к стулу, предложенному ей Пуришкевичем)

Пуришкевич

                           Заразы клубы

Яд распугает над Русью немой.

Молчание.

Близимся.

(Ирине)

                 Вас отпустила болезнь?

Князь волновался.

Ирина

                                Болезнь настает.

Пуришкевич

(участлив)

Помню: озноб, в горле жесткая резь.

Ирина

Грудь обуяв, с отпеваньем пройдет.

Пуришкевич

Не поддавайтесь. Боритесь! Лекарств

Разных достаточно.

Ирина

                                   Яд? Может, яд?

Пуришкевич

Гомеопатия?

Коралли

                        Женских мытарств

В Думе не высидеть, мой депутат.

Молчание.

Дмитрий

Запропастились.

Пуришкевич

                              Пора бы.

Дмитрий

(у стола)

                                                Пора.

Коралли

Вас соблазнили пирожные?

Дмитрий

                                                Их

Я обожаю – гетеры нутра!

Пуришкевич

Князем заказан фуршет на двоих.

Коралли

(о пирожных)

Стружкой присыпаны… это и то;

Перед распятьем – с микстурой бокал.

Дмитрий

Съем вместо Феликса?

Коралли

                                       Цирк шапито!

Дмитрий

Детство. Расстроился. Переиграл.

Молчание.

Пуришкевич

(у окошка)

Будто с метелью мотор прогудел;

Фары!..

Коралли

             Кошмар! Привезли мужика.

Пуришкевич

В сцене с пирожными мы не у дел;

(Ирине)

Вы остаетесь, княгиня, пока?

Коралли, Пуришкевич и Дмитрий поднимаются по ступеням.

Сцена 50

Петроград. Квартира Григория Распутина.

Распутин и Анна Вырубова.

Распутин

Аннушка, чего грустишь, бедовая?

Нам не вечно мыкать горе тут;

Набок свиснет голова садовая,

Листья пошумят и опадут.

Царь, вельможа, шут, холоп завалятся

В зоб сырой земли, и спросу нет!

А могила будет гнить и вялиться,

Разнося окрест могильный цвет.

К барышу ли! Острою лопатою

Дерн уже срезает землекоп;

Не грусти, Анюта, над расплатою,

Твой от наших зим далече гроб.

Вырубова

Люди только и цветут могилами!

Распутин

Чем еще?

Вырубова

                Отец, тебя спросить!..

Бесом.

Распутин

            Зачерпнула воду вилами;

Беса, Аня, можно приручить.

Вырубова

Можно, а не хочется!

Распутин

                                   Не хочется;

Ну и что? Господь возвышен им:

От зари к заре темнеет рощица,

Но крылом соловушка томим.

Вырубова

Из-за этих вымыслов страдания.

Распутин

Пострадай. Купель душе мила;

И гляди, как через причитания

Злость – отрадой, милостью – хула.

Чресл довольство – корчей куролесица.

Пряно нам в страданиях плестись

По кручинам, стонам в обод месяца,

В глухомань!.. Без донца – духа жизнь.

Вырубова

Перед бездной, к ней сойду мотовкой я,

Власть – блаженство. Краткое хотя.

Распутин

Аня, ты умом вертеться – ловкая,

А совсем дитя.

Вырубова

                           Сам – не дитя?

Распутин

Что во власти?

Вырубова

                           Много!

Распутин

                                         Бородавками            

Тело преет – дворни срамотой.

Вырубова

За иных облаянная шавками

Тверди не теряла под пятой.

Распутин

Обретя – за хвори подвизаемся,

Растеряв – лазурь глотаем ртом.

Экономка, войдя, и шепчет Распутину на ухо.

Исцелять мне надо. Попрощаемся;

Бесом забавляясь, будь с Христом.

Вырубова

Берегись, отец, ночных дарителей!

Распутин

По зубам – по брюху каравай

Мертвецу от нытиков-блюстителей.

Вырубова

Берегись, отец!

Распутин

                          Ступай! Страдай.

Вырубова сталкивается в дверях с княгиней Ириной,

лицо которой застилает вуаль.

Распутин

Душка! Поспешила. Торопливая.

Красота. Устала от натуг.

Осмотрись, моя неговорливая;

Серым мелом на челе испуг.

Скажешь? Помолчи. Твое молчание –

Дождик по жаре; стихаю в нем.

За горой – чертоги нестяжания;

К маковкам взберусь, горя огнем.

Ирина

Не ходите к Феликсу!

Распутин

                                       К тебе иду;

Феликс – вешка в поле, ты – судьба.

Ирина

Не ходите! Лжет он.

Распутин

                                  Литься щебету –

Брани из дарёного зоба.

Ирина

Вас убьют! Отравят!

Распутин

                                    Ой, родимая!

Божью тварь убить ли, отравить?

Обожди, пока она, судимая,

Не расхочет небеса чадить.

Ирина

Вы ошиблись! Феликс…

Распутин

                                         Он любовь твою

Топит – попустительствами зол;

Стежкою петлистою, покровною

Он тебя в урочище завел.

Осмотрелась?

Ирина

                      Он?..

Распутин

                             И не выпытывай,

У невежды – счастья через край;

Поезжай домой, гостей отчитывай

И меня к полуночи встречай.

Исцелю обоих – до смирения.

Между вами – спутал свой удел;

Не для веры он, для отлучения.

Выпью малость, лишку – расхотел.

Сцена 49

Петроград. Подвал во дворце князей Юсуповых. Великий князь

Дмитрий Павлович, князь Феликс Юсупов, депутат

государственной Думы Владимир Пуришкевич.

Феликс

Случилось нечто, господа!

Пуришкевич

Провал?

Дмитрий

               Облава?

Феликс

                              Ерунда;

Однако, сорное былье

Не оскудеет без нее.

Пуришкевич

Позвольте, князь!

Феликс

                               Моя жена

Простудой будто бы больна;

Как мне доложено письмом,

Вдыхать прохладу ей врачом

Запрещено, и переезд

Не состоится.

Пуришкевич

                          В дело – крест?

Дмитрий

Ирине плохо. Вот напасть!

Была на днях здорова.

Феликс

                                       Князь,

С тех пор, как вы встречались с ней,

Декабрь задул немало дней.

Но, может быть, из Ставки в Крым

Летали вы?

Дмитрий

                     Я разъездным

Болтался месяц напролет,

Неделям, дням утратил счет.

Княгине шлите мой привет;

Надеюсь, выздоровеет

Скорейше.

Феликс

                  К идам.

Дмитрий

                               А пока

Отменим?

Пуришкевич

                  Из-за пустяка?

Нельзя! Разнежимся, потом

Опять с косой на бурелом,

Где всех заторов не учесть;

Убить мерзавца – наша честь!

Однажды – то бишь никогда;

Туза покроем, господа,

Без дамы!

Дмитрий

                  Если со стрельбой,

Я справлюсь.

Феликс

                        Бросится гурьбой

На выстрел взвод городовых;

Дежурят в будках постовых

Они вдоль набережной.

Дмитрий

                                         Вот;

А вы настаивать!

Пуришкевич

                               Цейтнот.

Пауза.

Феликс

Как жаль. Как жаль.

Пуришкевич

                                  Эмоций хор

Сужает мнениям простор;

Из невозможности любой

Есть выход к действию!

Дмитрий

                                         Какой?

Пуришкевич

Давайте мыслить.

Дмитрий

                               Мой режим

Расписан; душно запятым!

И часа нет для баловства:

Обеды, встречи, торжества.

От нас удача не уйдет;

Сегодня, завтра будет форт

За нами!

Пуришкевич

               Бравый оптимизм,

С ним часто рядом утопизм.

Пауза.

Феликс

Как жаль. Как жаль.

Пуришкевич

                                  Отложим, князь?

Феликс

О нет, святое дело – казнь;

Пусть вызов будет отомщен

Вне обстоятельств!

Пуришкевич

                                 Извлечен

Из фабул вами новый план?

Феликс

Добавлен каверзный коан!

Скажу учтиво мужику:             

Ирина, дескать, наверху,

С гостями. Пустим граммофон;

Присев на стул, заслышит он

Смех женщин, ваши голоса.

Пуришкевич

Чей – женский смех?

Феликс

                                   И полчаса

С ним буду пить, покамест яд

Его не свалит.

Пуришкевич

                         Маскарад!

Феликс

Нарядим...

Дмитрий

                  Из бутылки джинн –

Коралли, прима балерин;

Мы с ней близки! Она – молчок.

Феликс

(недоверчив)

Да что вы!

Дмитрий

                   Я не превозмог

Ее пластичных, тонких манн!

Я снова беглый Дон Жуан.

Пуришкевич

(Феликсу)

Князь, браво! С вами – победим!

Феликс

(отходит в сторону)

Победе враг необходим.

За час калифом предана

Моя беспечная жена.

Ее часы застыли впредь;

Калиф достоин умереть.

Сцена 48

Царское Село. Императрица Александра Федоровна

и Григорий Распутин.

Александра Федоровна

Зреет песенным год урожаем,

Изобильно кровавого выпьем вина!

Отчего же зовем, вопрошаем?

Я хочу неизбежности. Скоро она?

Обнадежь нас, отец!

Распутин

                                  Обнадежу;

Всё приходит само и уходит само.

На пороге скинь ропота ношу,

Нетерпения выведи с плоти клеймо.

Александра Федоровна

Что придет?

Распутин

                      За тобой – ночи сладки;

У природы копилка страданий мелка:

Унимаются ветра крылатки,

Распыляются тучи, яснеет река.

Отгорят сухостоя тенёта,

Отполощется красный закат синевой,

Естества отворяя ворота:

Там поверья твои породнятся с тобой.

Александра Федоровна

Ах, какая красивая сказка;

Стихотворец избегших меня перспектив!

Я судьбы принимаю фиаско,

Осененные слогом пути возлюбив,

Что бы нам не сулили!

Распутин

                                      Плохого

Не сулит, не вмещает к забвению сход;

Под раскатами млечного крова

Озаренной души благолепье живет.

Александра Федоровна

Озаренной души благолепье!

Входит император Николай Второй.

Мне счастливое завтра отец предсказал!

Божьих милостей великолепье,

Исполнение просьб.

Николай

                                Я и предполагал

Для тебя превосходное завтра

Бесконечным – жемчужины на серебре,

От лучистого марта до марта,

От октябрьских рябин до рябин в октябре.

Александра Федоровна

Это чувствую я.

(Распутину)

                           Наш наставник,

Не могу развести благолепье и плеть,

Ею преданный дому исправник

Обрекает крикливых устои терпеть.

(Николаю)

Диктатура – владетеля жребий

И мятущихся толп искупительный плач?

Николай

Вероятно.

Распутин

                  Скрижаль из отрепий

Не составит обученный буквам толмач.

Александра Федоровна

Так составь же нам!

Распутин

                                  Ваша победа,

И престол ваш, и власти нет ни у кого,

Чтобы в эти землистые беды

Без державы и скипетра сесть на него.

Не чурайтесь насущного страха,

Не гасите доверчивой веры лучин;

Сдайте в целости дар Мономаха,

Как отец получил, так наследует сын.

Самохвальство, и брань, и наветы

Им простите – исхода не ведает злой;

И ступайте в худые заветы

По высокой траве, по росе столбовой.

Дармовое сплетение жизней,

И смертей, и сословий, и вех, и руин

На своей очистительной тризне

Милосердно помянет монарх-исполин.

И раскинется необозримо

Окаянная удаль стоглавой Руси;

По преданиям Третьего Рима –

Царство воли и мощи! Лион, голоси!

Переплясы огня и железа

Династический выкуют иконостас;

Острие смертоносного жезла

Устрашит целый свет!..

(В сторону)

                                      Без меня. И без вас.

Николай

Любопытно.

Александра Федоровна

                      Казалось бы, странный

Для царей, малодушных на веру, итог.

(Николаю)

В конституции нашей пространной

Обнаружим приемлющий нас эпилог?

Николай

Ты имеешь в виду всепрощенье?

Я простил обывателям скверны застой

И не злобствую.

Александра Федоровна

                            Их настроенья

Недоступны тебе.

Николай

                             Установлено мной,

Что вмешательство в наши процессы

С неизменным желанием выправить крен

Вызывает, напротив, эксцессы

Еще большие.

Александра Федоровна

                        Истины смысл убиен.

Николай

Чему быть, тому быть, – и неважно,

Стережет ли от волка свиней свинопас;

Всё само наступает однажды.

Распутин

Наступает само, государь, – через нас.

Действие 5

Декабрь 1916 года. Петроград. Царское Село. Крым.

Сцена 47

Дворец князей Юсуповых в Крыму. Княгиня Зинаида Юсупова

и княгиня Ирина.

Юсупова

Княгиня, я решительно ваших

Объять не в состоянии действий!

Вы были против плана восставших,

Вы их лишили взаимодействий;

Теперь засобирались на поезд.

К чему?

Ирина

            Я взгляды переменила;

Не сложится их гладкая повесть

Из-за меня! Мне внешняя сила

Вину внушает за неудачу,

Которая, возможно, случится.

Юсупова

Без вас не дрогнут!

Ирина

                                Я уж потрачу

В дороге время, чтоб убедиться

В никчемности моих опасений.

Вообразите только, Распутин –

Магнетизер!

Юсупова

                    Обратных воззрений

Держались вы.

Ирина

                        Был мой безрассуден,

Смешон восторг по поводу старца,

Угроза не касалась мне близких,

Но Феликс с ним надумал тягаться,

И лоск сошел богов олимпийских.

Я не могу быть здесь, безучастной,

Когда они сжигают гримасы

В комедии усобиц – напрасной!

Нужней на фронте боеприпасы.

Юсупова

Вы делу навредите немало.

Ирина

Вояж, прошу, храните в секрете!

Племяннице царя не пристало

К сословной приобщаться вендетте.

Прислуге накажите молчанье.

Простите, успеваю едва ли;

Завишу рабски от расписанья.

Слова для вас, глаза на вокзале!

(Уходит)

Пауза.

Юсупова

Да что она себе возомнила:

Комедия! Страшнее окопной

Война Архангела Михаила

С рогатой камарильей, способной

К ужасному! Сословий вендетта.

Я и они – над миром цунами,

Отродье допотопного Сета!..

Напичкан Феликс их именами.

С ярмом попы, в чести рифмоплеты.

Кто виноват? Мужик? Нравы века?

Ребенка безупречной породы

Смутила иностранцев опека.

Откуда что взялось? В древнем Риме,

В Элладе перепутались тропы;

Европа умиляется ими,

Умы нас просвещали Европы.

Как дух на извращения падок!

Начитан Феликс и без причины

Испорчен. Мимо четок-закладок

Молва ушей достигла Ирины.

Любезнейшим из неапатичных

Нашептано ей было злорадно

О Феликса манерах античных;

Как общество нелицеприятно!

Манеры уязвляют? Витками

Приемов и визитов объята,

Дневник вела бы, губ завитками

Страниц не омрачая. Что надо

Для счастья ей? К Шарко пациентом!

Вчера носила слез власяницу,

Сегодня, жалобным аргументам

Противореча, едет в столицу

За соучастьем?..

                             От поединка

Легко отговорит их! Подрясник

Теплей сапог – муштры недоимка!

Терпимые, испортят мне праздник.

Измену упрежу телеграммой!

Готовы будут, встретят укором.

Она помчится, долго упрямой,

К Распутину с оглаской – позором!

Волнуюсь. Косяком небылицы.

Из полумрака – от непогоды.

Ее теснят бессменные лица,

Находят чаще жизни длинноты;

Ей нужно что-то кроме покроя

Шелков. Что нужно мне? Иглы сплетен?

Величие мое родовое?..

Для женщины нет мер и отметин.

Заслышится свирель самозванца!

Его она, не видя, не зная,

Вдруг взбалмошно сочтет за посланца

Ей, только ей возникшего рая;

А это – фарс.

После паузы.

                      И пусть! Лишь бы ныло,

Робея, сердце!..  Чуткая к хаму

Ирина дверцу в рай приоткрыла?

Не буду отправлять телеграмму!

Сцена 46 (окончание)

Николай

                                       Блеск произвольно яркий.

Распутин

(Николаю)

Зря не грызешь саддукеев!.. С каждого бы по чарке

Выхлестал крови!

Питирим

                             Зарвался.

Феофан

                                               Блеск Люцифера!

Распутин

                                                                             Кесарь,

Ты прикарманил чужое!

Елизавета Федоровна

                                          Люди, гоните беса!